Вчера получил я Ваше письмо, добрейший Николай Александрович, и пишу ответ сегодня, чтобы отправить его с нарочным в Воскресенск 12-го, откуда оно пойдет в Питер 13-го. Нарочный ездит в город почти ежедневно, но почта ходит и получается не всякий день. Приходится посылать статьи и срочные письма или с нарочным на станцию к почтовому поезду (1 р. 25 коп.), или же отсылать с оказией в Москву, — тут вы найдете объяснение московского штемпеля на моем последнем транспорте.
Билибин писал, что 7-го Вы будете в Клину, но я не ждал Вас, так как 7-го был проливной дождь и ямщик с Вас содрал бы кожу. Из Бабкина я не выезжал от 1-го июля (вернее, от середины июля) до сегодня, если не считать поездок в Звенигород и в окрестности. Выеду я из него в Москву к 1 сентября. Если приедете, буду очень рад и доволен, ибо, во-первых, я в долгу у Вас за гостеприимство и, во-вторых, скучаю без людей.
Я посылаю рассказы на имя Билибина на основании Вашего распоряжения, сделанного в прошлом году и не измененного в этом году. Для меня решительно всё равно, каков бы адрес ни был, лишь бы рассказы доходили в срок.
Затмение не удалось. Было облачно и туманно. Наблюдал дворню и кур: занимательно и поучительно. Потемки, очень внушительные, продолжались с минуту. Утро прошло весело и кончилось простудой.
Лето у нас было гнусное. Редкий день проходил без дождя. Помнится только одна жаркая неделя, всё же остальное время приходилось носить осеннее пальто и спать под одеялом. Урожай на ягоды необычайный. До сих пор никак не можем одолеть крыжовника и малину. Жрем до отвала. Грибов не было, но в августе появились. Ежедневно хожу с братом и приношу множество. Белых грибов очень мало. Огурцы плохи и дороги, 60 коп. мера.
Грузинский гостил у меня и обещал еще побывать. Это весьма мирный коллежский асессор, не имеющий ничего дерзкого и нахального, а, напротив, смирный и добродушный. Мне не приходилось беседовать с ним об его отношениях к «Осколкам», а потому объяснить дерзость его писем не берусь. Скажу только, что лично мне он представляется человеком хорошим, порядочным во всех смыслах и полезным для «Осколков». Не помещать его неудобно, потому что для журнала он нужен, и к тому же дерзничанье, т. е. воинственный тон писем, я полагаю, не может служить поводом к разрыву отношений чисто официальных. А этот тон совершенно естественен и в порядке вещей. Сотрудника, как бы он ни был мал, нельзя обезличивать. Если Вы признаете за собой редакторское право сокращать и не помещать статьи, то почему не признать за сотрудником право протеста?
Едва ли в этом году я попаду в Ивановское. Погода плоха, и денег совсем нет. Боюсь, что останусь должен за дачу.
Судя по объявлению в «Нов<ом> вр<емени>», моя суворинская книжка вышла 9 дней назад, но о ней я не имею никаких слухов, хотя за изданием следит Александр. Конец Вашей Акулины я читал урывками, ибо нить романа была утеряна мною во время поездки на юг. Жалею, что не могу сказать Вам своего мнения и тем отплатить за лестный отзыв о моих последних рассказах. В урывках, которые я помню, Трифону и Акулине приданы Вами черты трагизма, местами удачно и в меру, но боюсь, что Ак<улина> и Тр<ифон> в конце романа не будут похожи на тех, к<ото>рые были в начале. Надо удивляться Вашей способности писать большие вещи газетно, частями, и памяти Вашей... Неужели Вы не забываете того, что писали месяц тому назад? Неужели когда пишете конец, то читаете начало? Я бы не мог так.
Вы фыркали, когда читали о любовных похождениях осколочного Феба и о его победах... Что ж, очень может быть! Судебная медицина указывает примеры, где не только Фебы, но даже шестирукие и одноглазые феномены, внушавшие окружающим ужас и сострадание, любили и бывали любимы... Пошлите письмо Феба Мержеевскому.
Скажите откровенно: Вам еще не надоело редактировать «Осколки»? Будь я на Вашем месте, забросил бы всё к чёртовой матери, положил бы денежки в боковой карман и махнул бы в кругосветное плавание. Природа на Сингапуре выше всякой критики, а кто не<...> тот не знает еще, что значит блаженство. Жизнь коротка, в столице она скучна и сера... надо пользоваться.

Поклон Вашим. Будьте здоровы.
Ваш А. Чехов.

📩 Н. А. ЛЕЙКИНУ
🗓️ 11 августа 1887 г.
📍 Бабкино

Милый Жоржик, Володя приедет скоро, но не так скоро, как ты того хочешь. Во-первых, мы его не пускаем, он нам нужен по хозяйству, и, во-вторых, здесь у нас он, забыв свой сан, ухаживает за одной молодой француженкой, живущей по соседству, — и, стало быть, не в его планах спешить на братский праздник.
У нас засуха, жарко, как в Таганроге. Вот уже больше месяца, как не было дождя.
Я здоров, то есть здоров относительно; уезжать не спешу, так как жарко. Не пишу и ничего не делаю. Александр в настоящее время в Москве на съезде, работает превосходно. Остров для алкоголиков уже куплен, и министр Витте обещал самое широкое содействие. Иван в Москве, Миша в Ярославле, Маша дома. Подробности жития нашего узнаешь от Володи.
Тете и сестрам нижайший поклон и привет. Очень жалею, что по пути на Кавказ не успею побывать в Таганроге и повидаться с ними. Мне велят зимовать на юге. Вот если бы Таганрог был годен для зимовки! Я бы тогда на Кампенгаузенском спуске выстроил замок.
Ну-с, будь здрав и благополучен. Желаю тебе всего хорошего.
Твой А. Чехов.

📩 Г. М. ЧЕХОВУ
🗓️ 12 августа 1897 г.
📍 Мелихово

Журнальный лилипут!
В благодарность за то, что я не запретил тебе жениться, ты обязан немедленно надеть новые штаны и шапку и, не воняя дорогою, пойти в магазин «Нового времени». Здесь ты: во-1-х) возьмешь 25 экз. «В сумерках» и 25 экз. «Рассказов» и с помощью кого-нибудь из редакционных доместиков отправишь сии книжицы через транспортную контору по нижеследующему адресу: «г. Ялта, Даниилу Михайловичу Городецкому»;
во-2-х) возьмешь гроши, причитающиеся мне за книги, и немедленно вышлешь мне, чем премного обяжешь, ибо я сижу без гроша в кармане и выехать мне буквально не с чем.
Исполнение первого пункта ты можешь варьировать так: взявши книги, поехать в контору «Осколков» и завести там с Анной Ивановной такой разговор:
Ты. Здравствуйте. Не сделал ли Лейкин распоряжение об отсылке в Ялту Городецкому своих книг?
А. И. Да, сделал.
Ты. Так не будете ли вы любезны к Вашей посылке присоединить и сии книжицы? Я уплачу часть расходов... и т. д.
Если ты не исполнишь моих приказаний, то да обратится твой медовый месяц в нашатырно-квасцово-купоросный!
Писал и упрекал в нерадении
Твой брат и благодетель.

📩 Ал. П. ЧЕХОВУ
🗓️ 13 августа 1889 г.
📍 Сумы

Милюся моя, я не знаю, когда выеду в Москву, — не знаю, потому что, можешь ты себе представить, пишу в настоящее время пьесу. Пишу не пьесу, а какую-то путаницу. Много действующих лиц — возможно, что собьюсь и брошу писать.
Сапоги желтые, о которых ты спрашиваешь, не чищены с того дня, как я проводил тебя. И меня никто не чистит. Хожу весь в пыли, в пуху и в перьях.
Соня с Володей еще у нас. Погода скверная, сухая, ветер не перестает... Мне не весело, потому что скучно.
Будь здорова, милая немочка, не сердись на меня, не изменяй мне. Целую тебя крепко.
Твой Antoine.
14 авг.

На конверте:

Москва. Ее Высокоблагородию Ольге Леонардовне Книппер. Никитские ворота, уг. Мерзляковского пер., д. Мещериновой.

📩 О. Л. КНИППЕР
🗓️ 14 августа 1900 г.
📍 Ялта

Quousque tandem taces? Quousque tandem, frater, abutere patientia nostra?
Sum in Jalta.
Frater bonus
Antonius.
Scribendum est.

Перевод:

Доколе, наконец, будешь молчать? Доколе, наконец, брат, будешь злоупотреблять нашим терпением?
Я в Ялте.
Добрый брат
Антоний.
Писать надо.

На обороте:

Петербург. Александру Павловичу Чехову. Удельная, Костромской 9.

📩 АЛ. П. ЧЕХОВУ
🗓️ 15 августа 1903 г.
📍 Ялта

Многоуважаемый Владимир Николаевич, если попадёте сегодня в Москву, то благоволите опустить эти письма в почтовый ящик на станции или в Москве — с расчетом, чтобы они пошли сегодня же. Если же Вы поедете не сегодня утром, то письма возвратите подательнице сего.
Желаю Вам всего хорошего.
Ваш А. Чехов.

📩 В. Н. СЕМЕНКОВИЧУ
🗓️ 16 августа 1898 г
📍 Мелихово

Милый Жорж, здравствуй! Прежде всего прости за скучнейшее поручение, которое я собираюсь дать тебе: будь добр, побывай, пожалуйста, у тети Марфочки и возьми у нее моей матери рубашки и что есть еще, и если можно взять. Все, что потребует, заплати, я с благодарностью возвращу тебе.
Я был около Москвы, где проживал со своей болеющей супружницей, теперь приехал в Ялту. Здоровье мое ничего себе; не знаю, что будет зимой.
У Вас в Таганроге Александр с семьей? В какой гостинице он остановился? И что он делает в Таганроге? Я бы приехал на открытие памятника Петру I, да не хочется новый фрак шить, и денег маловато, все истратил, кстати сказать.
Черкни строчки две. Поклонись своей маме, пожелай ей здоровья и спокойствия, поклонись Володе и сестрам, а также Иринушке.
Еще раз прости за скучное поручение. Будь здоров, голубчик, желаю тебе всего, всего хорошего.
Твой А. Чехов.

📩 Г. М. ЧЕХОВУ
🗓️ 19 августа 1902 г.
📍Ялта

Дуся моя, вот уже 3 или 4 дня, как я не получаю от тебя писем. Не хочешь писать — твое дело, только поручи кому-нибудь извещать меня о твоем здоровье, умоляю тебя.
Вот уже четвертый день, как дует ветер, сухой, противный. Я наконец начинаю привыкать и уже сижу за своим столом и кое-что пописываю. Кровохарканий не было. Но зато насморк отчаянный. Пью каждый день сливки, довольно хорошие. В городе не бываю.
Маша уезжает в Москву 4 сентября. Едим арбузы и дыни, винограда же еще нет; есть плохой.
Здесь Карабчевский.
Радость моя, не терзай меня, не мучай понапрасну, давай о себе знать почаще. Ты сердита на меня, а за что — никак не пойму. За то, что я уехал от тебя? Но ведь я с тобой прожил с самой Пасхи, не разлучаясь, не отходя от тебя ни на шаг, и не уехал бы, если бы не дела и не кровохарканье. Долга я не получил, кстати сказать, а кровохарканья нет уже. Не сердись же, родная моя.
Ночью было прохладно, а сегодня утром опять жарко.
Когда переедешь в Москву? Напиши. Была ли у докторов? Что они сказали?
Целую тебя крепко, обнимаю мою радость, будь покойна и довольна и, умоляю, не сердись на своего мужа.
Твой Antoine.

На конверте:

Московско-Ярославск. ж. д. Тарасовская пл. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Любимовка, дача Алексеевой.

📩 О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ
🗓️ 24 августа 1902 г.
📍 Ялта

В Курске холодно, в Харькове теплей, а в Крыму жарко, природа сияет. Со мной в одном поезде едут романистка Машенька Крестовская и д-р Акименко из Харькова (знакомый Эфрос), и в отдельном салон-вагоне инженер Сытенко со своей супругой. Я был в салон-вагоне, мадам приняла меня очень любезно, поиграла мне лицом. У неё на лице не хватает кожи, и поэтому чтобы открыть глаза, нужно закрыть рот, и чтобы открыть рот, надо закрыть глаза.

Говядину и яйца съел. Один стакан разбился. Завтра утром буду телеграфировать. Пишу это, сидя в вагоне. Машенька К надоедливая, грозит часто встречаться в Ялте.

Я здоров. Кланяйся всем.

Antoine.

📩 Москва, Мл. Дмитровка, д. Шешкова, кв. 14. Марии Павловне Чеховой
🗓 27 августа 1899 г.
📍 Бахчисарай

Собачка, милый мой пёсик, письмо твоё только что получил, прочитал его два раза — и целую тебя тысячу раз. План квартиры мне нравится, покажу Маше (она уехала провожать на пароход Дуню Коновицер), всё очень хорошо, только почему ты поместила «кабинет Антона» рядом с учреждением? Хочешь быть бита?
Отвечаю на твои вопросы. Сплю прекрасно, хотя страшно скучно спать одному (привык!), ем много, говорю целый день с гостями. Кефир пью каждый день, со вкусом, «кишечки» пока ничего себе, шеи одеколоном не вытираю — забыл. Вчера мыл голову.
Вчера я был у Орленева, познакомился с Левентон; она живёт с ним на одной квартире.
Миндаль с нашего дерева привезёт Маша и отдаст тебе.
Видишь, какой я муж: пишу тебе каждый день, исправнейшим образом. Мне так скучно без тебя! Я каждое утро прислушиваюсь: не слыхать ли венгерца, не пройдёт ли он с ведром. Мне кажется, что я совсем уже стал обывателем и без супруги жить не могу.
Тёте Лёле и Николаше передай мой привет. Николашу поцелуй.
Веди себя хорошо, а то буду колотить очень больно. Пиши, дуся, не ленись.

Твой Антон.

📩 О. Л. Книппер-Чеховой
🗓 28 августа 1901 г.
📍 Ялта

Милая Маша, вот подробности. Кухня уже готова, комната для Марьюшки тоже. В твоей комнате настилают паркет; хотели оклеивать обоями, но я остановил, сказав, чтобы подождали твоего приезда. Комнаты моя и мамаши будут готовы к первому сентября совершенно, т. е. будет и пол, и обои, и оконные приборы. Внизу приготовляют одну комнату для Куркина. Я живу во флигеле, устроился уютно. Тесно от вещей, и большую услугу оказал мне твой шкаф, куда я прячу белье.
Все вещи пришли в целости. Столовое белье цело, невредимо, простынь много. Шкаф дошел благополучно.
В передней тоже не будут трогать стен до твоего приезда. Обои будут только у меня и у мамаши. Ватерпруф спешат кончить. В колодезе вода хорошая.
«Новости дня» и «Русские ведомости» получаем, «Курьера» нет.
В поезде и на пароходе очень много пассажиров. Это имейте в виду. Приехав в Севастополь, не ждите, когда выдадут багаж, а тотчас же нанимайте извозчика и потом уж ждите, сидя на извозчике. Так поступают все опытные туристы, когда не желают остаться без извозчика. Такса до пристани 75 к. с багажом. Одного извозчика для вас хватит, так как здесь парные, четырехместные. На пристани я вас встречу, с багажом управится Мустафа.
Вчера обедал в женской гимназии. Там горе: по доносу протоиерея, отца поповны, уволили священника, законоучителя. Вся Ялта возмущена и решила не знаться ни с протоиереем, ни с поповной.
Это пишу я утром. Пил кофе. Спиртовка хороша. Бутылка молока 10 коп., продается оно по соседству.
Во дворе хотя и не особенно просторно, но для кур место найдется.
До декабря я остался совсем без денег. Придется занимать.
На нашей земле хорошо растет клевер. Если успеешь, то привези фунт клеверу и столько же тимошки и люцерны.
Вчера я поступил в «Общество потребителей», имеющее бакалейный и винный магазин; взял пай за 50 р. Теперь все товары нам будут доставлять на дом. На сих днях поставлю телефон.
Ольге Леонардовне передай, что цветок ей кланяется; он дошел благополучно и уже сидит в саду под грушей. Шоколадную курицу я подарил одной гимназистке.
За сим будь здорова. Поклон мамаше. Я здоров.
Твой Antoine.


📩М. П. Чеховой
🗓️29 августа 1899 г.
📍Ялта

Вам рассказ нравится, ну, слава богу. В последнее время я стал чертовски мнителен. Мне всё кажется, что на мне штаны скверные, и что я пишу не так, как надо, и что даю больным не те порошки. Это психоз, должно быть.
Если фамилия у Ладзиевского в самом деле скверная, то можно его назвать иначе. Пусть будет Лагиевским. Фон Корен пусть остается фон Кореном. Изобилие Вагнеров, Брандты, Фаусеки и проч. отрицают русское имя в зоологии, хотя все они русские. Впрочем, есть Ковалевский. Кстати сказать, русская жизнь теперь так перепуталась, что всякие фамилии годятся.
Сахалин подвигается. Временами бывает, что мне хочется сидеть над ним 3—5 лет и работать над ним неистово, временами же в часы мнительности взял бы и плюнул на него. А хорошо бы, ей-богу, отдать ему годика три! Много я напишу чепухи, ибо я не специалист, но, право, напишу кое-что и дельное. А Сахалин тем хорош, что он жил бы после меня сто лет, так как был бы литературным источником и пособием для всех, занимающихся и интересующихся тюрьмоведением.
Вы правы, Ваше превосходительство, в это лето я много сделал. Если б еще одно такое лето, то я бы, пожалуй, роман написал и именье купил. Шутка ли, я не только питался, но даже тысячу рублей долгу выплатил. Приеду в Москву, возьму за «Медведя» из Общества рублей 150—200, так вот и питает бог нашего брата свистуна.
У меня вышла интересною и поучительною глава о беглых и бродягах. Когда в крайности буду печатать Сахалин по частям, то пришлю ее Вам.
Теперь просьба. А. В. Щербак писал мне, что ему желательно издать у Вас книжку с рисунками (которые у него, кстати сказать, очень интересны); хочет собрать все свои фельетоны и статьи и сочетать во едину плоть. Просил меня походатайствовать у Вас. Если Вы согласитесь, то я буду телеграфировать ему во Владивосток. Ответьте поскорее, ибо «Петербург» скоро будет во Владивостоке.
То, что я не побывал у Вас в Феодосии, великая потеря для моего здравия. Я теряю в весе.
Объясните мне, в чем заключается Ваш паралич, о котором Вы мне не раз говорили и недавно писали? Прогрессивный, что ли? Нет, сударь мой, это у Вас не паралич, а скука, жупел.
А что же «Каштанка»? За три года, пока она у Вас лежит, я бы три тысячи заработал.
Алексею Алексеевичу передайте, что я ему завидую. И Вам я завидую. И не потому, что от Вас жены уехали, а что Вы купаетесь в море и живете в теплом доме. У меня в сарае холодно. Я бы хотел теперь ковров, камина, бронзы и ученых разговоров. Увы, никогда я не буду толстовцем! В женщинах я прежде всего люблю красоту, а в истории человечества — культуру, выражающуюся в коврах, рессорных экипажах и остроте мысли. Ах, поскорее бы сделаться старичком и сидеть бы за большим столом!
Анне Ивановне и Евгении Константиновне низко кланяюсь и желаю всех благ. Если, как Вы пишете, у Анны Ивановны блуждающая почка, то ведь это не опасно.
Да хранит Вас бог!
Ваш А. Чехов.
Р. S. Когда будете возвращаться домой, привезите мне стручкового перцу, который так хорош в Феодосии. Привезите зеленого и красного.
Получили ли критику на зоологию?
Что Ладзиевский переписывает? В провинции всю письменную работу несут мелкие канцеляристы за особую плату, а титуляры и асессоры водку пьют.
Если из «Дуэли» выбросить зоологические разговоры, то не станет ли она оттого живее?
Пишите теперь в Москву: Малая Дмитровка, дом Фирганг.

📩А. С. Суворину
🗓️30 августа 1891 г.
📍Богимово

Уезжаю в Новороссийск, а оттуда в Феодосию. Жив и здоров. Если тебе известен адрес Потапенко, то попроси его написать мне в Феодосию о судьбе моей пьесы.
Всем кланяюсь.
Твой А. Чехов.
31 авг.

📩М. П. Чеховой
🗓️31 августа 1896 г.
📍По пути в Новороссийск

Милый мой песик, сегодня нет от тебя письма, а вчера было сердитое, короткое... Ты не в духе? Отчего? Вот уже третий день, как мне нездоровится; болит спина, болят руки, вообще настроение неважное. Но всё же я бодр, с надеждой взираю на будущее, и даже сегодня у меня обедают двое: Бунин и один прокурор. И несмотря на больную спину, хлопочу неистово насчет спектакля в пользу Благотворительного о<бщест>ва. Будет играть Орленев, будет петь цыганка Варя Панина, которая теперь здесь.
Я получил письмо от дяди Саши, очень хорошее, смешное; буду ему писать, когда уйдут гости. Был у меня на днях один остроумовский ординатор, рассказал, что Остроумов прописывает теперь очень охотно, чуть ли не с восторгом, эвкалиптовое масло плюс скипидар — для растирания. Я выписал себе из аптеки, но растирать надо 15 минут и надо, чтобы кто-нибудь другой растирал — ну и ничего не вышло.
Гости пообедали, посидели и ушли. Я нездоров. В телефон получил известие, что в 6 часов приедет ко мне с визитом цыганка. Видишь, какая теперь бойкая жизнь! Доложили, что пришел художник какой-то.
Художник пришел с просьбой: хочет писать с меня портрет; и у него горло болит — хочет полечиться.
Ну, прощай, моя жена, бог с тобою. Я тебя люблю и буду любить. Целую тебя, целую твои руки. Пиши про квартиру, я скоро приеду.
Твой муж А. Чехов.


📩О. Л. Книппер-Чеховой
🗓️5 сентября 1901 г.
📍Ялта

Многоуважаемый Абрам Борисович!
Искренно сожалею, что, кажется, ничего не могу сделать для Вас. Живу я не в Ялте, а в уезде, с полицейским начальством незнаком, с исправником при встрече только кланяюсь... По наведенным мною справкам, евреям разрешается жить в Ялте только после продолжительных хлопот — это в обыкновенное время, в настоящее же время, когда в Ялте ждут царя и когда вся полиция занята и напряжена, и думать нельзя о каких-либо хлопотах. Я еще повидаюсь кое с кем и поговорю, и в случае если можно будет сделать что-нибудь, если можно будет выхлопотать для Вас право проживать не в Ялте, а в Алупке или Гурзуфе, то я буду телеграфировать Вам...
Здесь тоже холодно, дуют ветры жестокие. Лето отвратительное, вероятно, такое же точно, как в Балаклаве, только без дождей. Мне здесь мешают работать, я хотел было поехать в Балаклаву и засесть там; но если в этом странном городе, как Вы пишете, холодно и сыро и идут дожди, то придется отложить попечение... Да и уже, кстати сказать, поздно, уже осень, пора уезжать за границу.
Итак, если сделаю хотя что-нибудь, то буду телеграфировать обстоятельно. Из Балаклавы в Ялту можно добраться на пароходе «Тавель», очень хорошем, быстроходном; этот пароход ходит во всякую погоду.
Будьте здоровы. Прошу Вас поклониться Вашей жене и передать ей, что я искренно, от всей души сочувствую ее горю. Желаю здоровья.
Преданный А. Чехов.


📩А. Б. Тараховскому
🗓️6 сентября 1900 г.
📍Ялта

Ты пишешь: «Ах, для меня всё так смутно, смутно»... Это хорошо, что смутно, милая моя актрисочка, очень хорошо! Это значит, что ты философка, умственная женщина.
Кажется, потеплело? Как бы ни было, 20 сентября я выеду в Москву и пробуду там до 1 октября. Все дни буду сидеть в гостинице и писать пьесу. Писать или переписывать начисто? Не знаю, бабуся милая. Что-то у меня захромала одна из героинь, ничего с ней не поделаю и злюсь.
Получил сейчас письмо от Маркса: пишет, что пьесы мои выйдут в свет через 10 дней.
Я боюсь, как бы ты не разочаровалась во мне. У меня страшно лезут волосы, так лезут, что, гляди, чего доброго, через неделю буду лысым дедом. По-видимому, это от парикмахерской. Как только постригся, так и стал лысеть.
Пишет Горький пьесу или не пишет? Откуда это известие в «Новостях дня», будто название «Три сестры» не годится? Что за чушь! Может быть, и не годится, только я и не думал менять.
Страшно скучаю. Понимаешь? Страшно. Питаюсь одним супом. По вечерам холодно, сижу дома. Барышень красивых нет. Денег становится всё меньше и меньше, борода седеет...
Дуся моя, целую тебе ручку — и правую и левую. Будь здорова и не хандри, не думай, что всё для тебя смутно.
До свиданья, Оля моя хорошая, крокодил души моей!
Твой Antoine.


📩О. Л. Книппер
🗓️8 сентября 1900 г.
📍Ялта

Милая Маша, отвечаю на твое письмо, в котором ты пишешь насчет матери. По-моему, будет лучше, если она поедет в Москву теперь, осенью, а не после декабря. Ведь в Москве она устанет и соскучится по Ялте в один месяц, и если ты возьмешь ее в Москву осенью, то к Рождеству она будет уже опять в Ялте. Это мне так кажется, и возможно, что я ошибаюсь, но во всяком случае при решении вопроса надо иметь в виду, что до Рождества в Ялте гораздо скучнее, чем после Рождества; несравненно скучнее.
Вероятно, в Москве я буду после 20-го сентября, тогда поговорим и решим окончательно. Из Москвы я поеду — куда? Неизвестно. Сначала в Париж, а потом, вероятно, в Ниццу, из Ниццы — в Африку. Как-нибудь протяну до весны, до апреля или мая, когда опять приеду в Москву.
Нового ничего нет. Дождей тоже нет, всё засохло. В доме у нас тихо, смирно, благополучно и, конечно, скучно.
«Трех сестер» писать очень трудно, труднее, чем прежние пьесы. Ну, да ничего, авось выйдет что-нибудь, если не в этом, то в будущем сезоне. В Ялте, кстати сказать, писать очень трудно; и мешают, да и всё кажется, что писать не для чего, и то, что написал вчера, не нравится сегодня.
Лавров Вукол прислал тебе книгу «Крестоносцы». Книга очень толстая и тяжелая.
Получил сейчас от Комиссаржевской телеграмму; просит для бенефиса пьесу.
Ну, будь здорова и благополучна.
Ольге Леонардовне нижайший поклон, Вишневскому и всем прочим — тоже.
Если Горький в Москве, то скажи ему, что я послал в Нижний Новгород письмо его милости.
Твой А. Чехов.

📩М. П. Чеховой
🗓️9 сентября 1900 г.
📍Ялта

Спасибо тебе, милый Георгий, за письмо и прости, пожалуйста, что я проездом через Таганрог не побывал у вас.
Всей душой хотел я повидаться с вами, пожить в Таганроге, погулять по саду; мечтал об этом еще зимою, но беда в том, что когда я проезжал через Таганрог и с вокзала глядел на Михайловскую церковь (это было 6 августа, в день Преображения), то чувствовал себя не в своей тарелке и решительно не был в состоянии исполнить свое и твое желание, т. е. остаться в Таганроге. Целый месяц я ездил по Крыму и Закавказью и утомился страшно; мне опротивели и вагоны, и виды, и города, и я думал только о том, как бы скорее попасть мне домой, где меня с нетерпением ожидали семья и работа. Не дал же я вам знать о своем проезде, потому что боялся оторвать тебя от дела, а дядю от праздничного отдыха.
Был я в Крыму, в Сухуме, Новом Афоне, Поти, Батуме, Тифлисе, Баку, купался в Черном и в Каспийском морях, ездил на пароходах: «В. к. Михаил», «Юнона», «Дир», «Дедушка», был на «Пушкине» и на «Коцебу», а в будущем году поеду на «Ольге» в Константинополь, а оттуда в Старый Афон.
Миша говорил, что ты зимою побываешь в Москве. Буду очень рад и употреблю все силы, чтобы тебе не показалось скучно.
Не знаешь ли чего о докторе Еремееве?
Поклон всем. Твоей мамаше целую руку и желаю здоровья. Будь счастлив, и да хранят тебя ангелы небесные.
Твой А. Чехов.

📩Г. М. Чехову
🗓️10 сентября 1888 г.
📍Москва

Сейчас получил твое письмо, ω νεανια!1 Прежде всего считаю приятным долгом сказать несколько лестных слов по адресу твоего последнего субботника. Он очень хорош, хотя и писан с первого лица. Лизавета — настоящая Лизавета, живой человек; язык прелестен, сюжет симпатичный.
Рукоплещу твоим покушениям на маленький фельетон. Только избери какой-нибудь постоянный псевдоним, ибо одна буква не годится. К псевдониму редакторы и читатели привыкают, а к литерам нет. Не мешало бы тебе также мало-помалу перейти к коротеньким заметкам на первую страницу на сюжеты Скальковского. Почему бы тебе не ругать, например, нижегородских купцов за их петиции, полные безнадежной глупости и жалких фраз?
Вчера получил от старичины длинное письмо. Будет в Москве около 20-го. Он пишет мне: «У меня нет свободного отношения к кассе, я беру оттуда деньги всегда с каким-то несвободным, тяжелым чувством, как не свои. До прошлого года у меня было своих 10 т<ысяч> р., оставшихся от продажи имения. Так мне и сказали, что они мои, и я был очень рад, но в прошлом году я до трех тысяч роздал без отдачи, а остальными заплатил за феодосийскую землю. Теперь строю дом, и для меня это мука брать на него деньги из кассы. Я Вам нимало не преувеличиваю, хотя не могу хорошенько разобраться в этом странном чувстве. Иногда я начинаю храбриться и кричать: ведь могу же я за свой каторжный труд позволить себе эту роскошь, эту блажь! и мне ужасно хочется, чтоб мне поддакивали, но когда я слышу „конечно, это другое дело, об этом и речи нет“, я начинаю злиться, ибо в этих фразах чувствую, что ко мне только снисходят. Строилась типография, строят теперь дом в Петербурге, но всё это без меня, ни расчетов, ни счетов не знаю, но в Феодосии я строю дом, для себя. Всё прочее как будто не для меня, а для всех, а это как будто лишнее, ибо это моя фантазия, моя блажь. Блажи у меня много, но она в голове и остается. Я бы желал выиграть 200 тысяч, ибо это считал бы своими деньгами, и я бы ими тряхнул и никто бы не смел и поморщиться, что бы я из них ни сделал, хоть бы с кашей съел»...
И всё письмо такое. Необычайно симпатичные письма, рисующие этого хорошего человечину.
Сегодня получил громадное, в 6—7 листов, письмо и от Суворина-фиса. Решаем с ним в письмах разные высокой важности вопросы. Вообще семья Сувориных великолепная, теплая; я к ней сильно привязался, а что дальше будет, не знаю.
Выписка из письма — секрет. Порви.
Мать бы поехала к тебе, да денег нет.
Справку в своем архиве насчет цуцыка сделаю, а ты за это поскорее вышли мне отчет о сумасшедших домах д-ра Архангельского, возвращенный тебе Поповым. Этот отчет нужен мне для суворинского календаря. Не отдал ли ты его осколочным дамам? Вышли заказной бандеролью — без атласа, к<ото>рый я увезу из Питера сам.
Поклоны всем и от всех.
Женитьба не уйдет, была бы охота и <...>
Начинаю писать для «Н<ового> в<ремени>».
Твой А. Чехов.
Сноски

1 о, юноша! (греч.)

📩Ал. П. Чехову
🗓️11 сентября 1888 г.
📍Москва